След прошлого - лагерный жетон: Выдающийся директор тверского музея чудом выжил в немецком плену

Лагерные жетоны. Серый на веревочке - Израиля Бружеставицкого.

Фото: Александр ЖМУЛИН. Перейти в Фотобанк КП

Среди исторических артефактов - экспонатов недавно открывшейся под Тверью в Музее Калининского фронта выставки «Непокоренные. Сопротивление советских военнопленных в немецких лагерях: эпизоды подвига» (16+) - есть лагерные жетоны. Один из них принадлежал человеку, который в советские годы руководил Калининским областным музеем и очень много сделал для развития музейного дела в Верхневолжье. А ведь его могли расстрелять фашисты как еврея, но помогла смекалка и, наверное, чудо…

Речь об Израиле Бружеставицком, заслуженном работнике культуры РСФСР. Это он с 1967 года возглавлял Калининский областной музей, руководил его восстановлением и реконструкцией. А в 1978 году стал первым гендиректором Калининского государственного объединенного историко-архитектурного и литературного музея.

ИНТЕЛЛИГЕНТ

Израиль Моисеевич скончался в 2006 году в возрасте 83 лет. Уже после его смерти родственники этого замечательного человека передали в родной для него Тверской госмузей этот лагерный жетон. В экспонаты указанной выше выставки его взяла сотрудница музея, историк, введшая в историко-научный оборот термин «Ржевская битва» Светлана Герасимова. Она прекрасно знала Израиля Моисеевича.

- Это был энциклопедически грамотный, умнейший человек, очень интеллигентный, - поделилась воспоминаниями о нем с «КП»-Тверь» Светлана Александровна. - Он относился к сотрудникам музея с большим уважением. При этом идти к нему, не зная чего-то, было стыдно. Он был крайне грамотным и обладающим огромными знаниями в области культуры человеком. Израиль Моисеевич был руководителем, в свое время создавшим одно из самых крупнейших в стране музейных объединений. И он воспитал целую плеяду настоящих профессионалов-музейщиков в Верхневолжье. Его очень уважали.

Израиль Моисеевич во времена управления Калининским музеем. Фото: ТГОМ

Израиль Бружеставицкий самым непосредственным образом участвовал в создании того же Музея Пушкина в Берново, музея под открытым небом в Василево, Музея тверского быта, Музея имени Салтыкова-Щедрина в Твери и многих других в регионе.

БРУЖА

Будущий выдающийся музейный деятель родился в июле 1922 года в Мелитополе в еврейской семье, никак не связанной с интеллигенцией, но в итоге сумел окончить школу с отличием, поступить в Московский институт философии, литературы и истории. Там его и застала война. Уже в августе 1941-го Израиль записывается в армию добровольцем.

Ему довелось попасть в радисты 147-й стрелковой дивизии 62-й армии. В августе 1942 года под Сталинградом, на правом берегу Дона, при выходе из окружения его, 20-летнего парнишку, с несколькими однополчанами из-за уснувшего часового застали врасплох немцы, взяли в плен. И тут шансов выжить у Израиля Бружеставицкого, казалось, не было никаких. Евреев фашисты, как известно, расстреливали, не церемонясь. Но он не растерялся - придумал себе легенду. Сказал фашистам, что его зовут Леонид Петрович Бружа (имя и отчество позаимствовал у друга, а фамилией назвал свое же студенческое прозвище), что его отец - кубанский казак, а мать - татарка. Как его не вычислили по довольно характерной внешности, просто чудо. Также спасибо однополчанам: не выдали товарища и подтвердили его легенду немцам.

Молодой Израиль Бружеставицкий. Архивный снимок. Фото: tverlib.ru

Израиль Моисеевич впоследствии, уже в 1990-х, напишет книгу «Воспоминания бывшего директора» (к слову, она есть в тверской библиотеке Горького). Вот фрагмент оттуда про попадание в плен к фашистам:

«Я страдал, как и все мои товарищи, попавшие в плен. Но к этому добавлялся страх разоблачения, что я еврей и политработник. Таких расстреливали немедленно. А меня в дивизии знали многие, так как я не раз бывал на общедивизионных сборах комсоргов, замполитов, выступал на митингах. Но в этом первом лагере меня никто не выдал, хотя подходили, здоровались, и только один назвал замполитом и покачал головой…

Поразило нас, что в первый же день среди пленных появились прислужники немцев - полицаи с дубинами (палками) в руках. Они разгоняли группы пленных, не жалея побоев. В числе этих «блюстителей порядка» оказался и наш комиссар батальона связи. Был он, правда, в красноармейской гимнастерке без «шпал» на петлицах и без комиссарских звезд. Он прошел мимо меня, сделав вид, что не узнал, и не выдал меня немцам; думаю, что опасался ответного разоблачения».

Обманул немцев Бружа уже после того, как несколько дней провел в лагерях в Миллерово и Шепетовке и попал в тюрьму в Харькове.

«…Всех пленных выстроили в шеренги, и вдоль них стали ходить полицаи из своих, выискивая евреев. Немцы стояли в стороне. Определяли евреев по внешности и по неотъемлемому признаку - обрезанной крайней плоти. Остановился молодой полицай возле меня: «Спускай штаны». Я ответил ему: «У меня мать татарка, так что я обрезанный». Стоявшие рядом мои друзья подтвердили это», - так он описывает это в своей книге.

С осени 1942 года Бружеставицкий находился в штатлаге в Мюльберге и других лагерях Саксонии.

Фрагмент открытой в Музее Калининского фронта выставки.

Фото: Александр ЖМУЛИН. Перейти в Фотобанк КП

В Германии Израиль совершил попытку побега с несколькими товарищами, но она закончилась неудачно. Его с соратниками поймали и сильно избили. После этого отправили в штрафной лагерь - там приходилось таскать тяжеленные мешки по 50 кг. Работали на износ, он мог умереть от надрыва, но попал в лазарет, в итоге выжил.

8 мая 1945 года настала наконец долгожданная свобода. Однако была угроза попасть уже в наш советский лагерь, ведь он был в плену не под своей фамилией… Но ему попался очень хороший, видимо, чекист-особист...

После плена некоторое время Израилю еще пришлось послужить в армии - в частях в Чехословакии, а затем в Венгрии.

Тогда он успел сфотографироваться и послать матери по ее же просьбе свой снимок в военной форме.

«Для позирования перед фотографом меня собирали всем взводом. На этом снимке на мне всё чужое. Фуражка. Новая гимнастерка с гвардейским значком и ефрейторскими лычками, новые галифе и хромовые сапоги», - вспоминал он в своей книге.

Уже в ноябре 1945 года Израиль Моисеевич был демобилизован и поехал домой. А потом была еще учеба в МГУ, переезд с женой в Калинин (Тверь), музейное дело… И сохраненный лагерный жетон - след горького прошлого, войны…