«Я стала другим человеком»: Как тверичанки меняют свою жизнь

Заря. Фото: из личного архива героини

Маргарита по образованию юрист, работает в сфере, далекой от медицины. Никогда не предполагала, что в 35 лет придется получить еще одну профессию - медсестры. Да что там профессию… придется изменить жизнь. Это случилось в тот момент, когда вместо имени у нее появился позывной - «Заря».

«Заря» работает волонтером в медицинском госпитале в зоне СВО. В начале спецоперации вступила в тверское волонтерское сообщество, занималась сбором «гуманитарки», потом поняла, что этого недостаточно. Прошла ускоренные курсы медсестер. И - в госпиталь под Луганск. Позади уже несколько командировок, в том числе в полевой многофункциональный госпиталь Артемовска (Бахмута), по 20 дней каждая, сколько впереди - неизвестно.

- Буду ездить до тех пор, пока всё не закончится.

- Маргарита, попасть волонтером в госпиталь непросто. Одного желания недостаточно. Кто помог?

- Вообще, к этому решению меня подтолкнул пример Ольги Левитиной, известного в Твери организатора волонтерского сообщества, в которое я вхожу. Она уже давно работает в госпиталях. В зону проведения СВО я попала благодаря ей. В первую командировку я ехала не одна,и провели мы ее в составе 39 МЕДО ВДВ в Луганске. Я выполняла обязанности медсестры оперблока. Мы принимали раненых, промывали раны, готовили к операции, делали перевязки. Следующие командировки были уже в госпитале, расположенном на глубине 100 м под землей.

Другая профессия - другая жизнь. Фото: из личного архива героини.

- Признайтесь, Рита, страшно?

- Конечно. Это не панический страх, но волнение есть. В подземном госпитале прилетов не опасаемся, но существуют и другие опасности. Например ДРГ. Понятно, что в зоне военного конфликта может случиться всё. Вероятность 50 на 50. Но это меня не остановит. Я больше не вижу себя без этой деятельности. Сейчас пока дома, но уже готовлюсь к следующей командировке.

- А чем занимаетесь дома? Как отдыхаете? Как будете отмечать 8 Марта?

- У меня две дочери - шести и двенадцати лет, поэтому весь досуг, увлечения связаны именно с детьми. 8 Марта отметим с ними вместе: погуляем, съедим что-то вкусное.

- Как дети относятся к маминым командировкам?

- Они знают, куда я еду, и понимают, что это такое. Рассказывают знакомым, гордятся. Я руководствуюсь идеей, что мои дети не должны знать, как рвутся снаряды. Поэтому я там. Младшая заявляет, что, когда вырастет, будет военной медсестрой. Не врачом, а именно медсестрой. Дети знают позывные моих друзей и мой позывной.

- Кстати, про позывной. Почему «Заря»?

- Он появился сам собой во время первой командировки. Я привыкла вставать в 6 утра, моей напарнице это было удивительно. Она утром просыпается и говорит: «О, зорюшка уже встала». Так и «прилипло»: Зорюшка, Заря.

- У каждого человека, побывавшего в горячей точке, есть незабываемые моменты, которые его потрясли. И у вас ведь наверняка есть?

- Да, некоторые события и люди врезаются в память надолго. Например, парень 22 лет, потерявший обе ноги и руку. Он сам санинструктор, работал в эвакуационной группе на линии боевого соприкосновения, наступил на мину. И случилось вот такое.

Но есть истории с долей позитива. На операционном столе лежит боец, ампутировали ногу. Едва очнулся после операции, единственное желание - позвонить отцу. Отец очень возрастной, на связи с сыном не был давно. Парень боится, как бы чего с ним не случилось от переживаний и неизвестности. Но телефоны раненым строго запрещены. Единственное, чем можно было помочь, - записать его голосовое сообщение и отправить со своего телефона. Для отца этого бойца я теперь стала как родная. Со всеми праздниками меня поздравляет.

Еще. В операционной два бойца. Один два месяца отслужил, другой - два года. Попали в госпиталь с передовой, вместе служили, оба оказались под огнем, оба выжили. Получилось, что тот, который опытный, дважды «молодого» спас. На поле боя уводил от него дроны, а еще раньше, перед боем, научил самому себе оказывать первую помощь: жгут накладывать, укол ставить и т.п. Для парня это оказалось главной наукой в жизни. На операционном столе он так и сказал: «Если бы ты меня тогда не научил, я бы не выжил». Вот такую обязательную науку выживания должны проходить все, кто отправляется на СВО. Тогда в госпиталях работы будет меньше.

Еще одно впечатление - это люди, с которыми меня сейчас сталкивает жизнь. Самые интересные - это врачи: они удивительные, просто святые. Сутками не выходят из операционной, справляются со сложнейшими случаями. Есть и опытные, известные на всю страну хирурги (как, например, Александр Бабич), и совсем молодые врачи. Работают также самоотверженно. В военных госпиталях хирурги - в основном мужчины. В нашей команде были только две женщины - анестезиологи.

- Ваша жизнь полностью изменилась. Не жалеете о том, что выбрали такой путь?

- Моя жизнь, действительно, поменялась на 180 градусов. Проблемы, которые я раньше считала важными, на самом деле, оказывается, просто суета. Я стала совсем другим человеком. Всем волонтерам, которые готовятся поехать на СВО, я говорю: «Будьте готовы к тому, что изменитесь, станете на всё смотреть другими глазами. Решите для себя: готовы ли вы к этому? Изменится ваше отношение к жизни, интересы, круг общения». У меня лично оборвались многие прежние дружеские контакты: кто-то не принял моего решения, от кого-то отказалась я сама. Складывается новый круг общения, это волонтеры, медики.

- Когда всё закончится, трудно будет возвращаться в прежнюю жизнь…

- Наверное. Но я думаю, что можно будет найти применение своим силам, приносить пользу. Наверняка в стране откроются дополнительные реабилитационные центры. Они очень нужны. В первую очередь ребятам, которые прошли СВО, необходима психологическая поддержка. Для них тем более мир стал другим. В госпитале мы часто говорим с коллегами о том, что наше гражданское общество должно быть готово к тому, что в стране теперь есть люди с новыми представлениями о жизни. Надо понимать это: кому-то уступить место, где-то промолчать, не высказывая резких мнений. Надо учиться жить по-другому.