АКЦИЯ «КП» «Письма из Калинина 41-го»: Баржа сгорела дотла, а нас Бог миловал.

Когда началась война, Валентине Бойковой было 4 года, но воспоминания об этом страшном времени она пронесла через всю жизнь. Фото: Из архива Валентины Бойковой

Калинин (ныне Тверь) пробыл в оккупации всего два месяца, если быть точными, 62 дня. В ходе освободительных боёв за город Красная Армия потеряла 20 000 человек, погибло около 2500 горожан.

В рамках нашей акции публикуем пятую историю, ее нам рассказала тверичанка Валентина Николаевна Бойкова.

...Родилась я в Ленинграде в 1937 году. Несмотря на то, что мне было 4 года в начале войны, помню многое, правда, обрывками...

Мы и не планировали уезжать из Ленинграда. Уже и магазины стали закрываться, пропадало все, потом бомбежки начались, и мама крест-накрест заклеила газетами окошки в нашей квартире на первом этаже. Сама она уходила утром копать окопы, а меня оставляла дома. Потом и вовсе голод начался, всем предложили отправить детей на большую землю. Мама тоже захотела. Уже привела меня на вокзал, в поезд посадила. Прозвучал гудок, поезд отходит, и вдруг из этого поезда она меня за руку выдернула и говорит: «Если уж умирать, то будем вместе». Так она мне жизнь спасла - поезд этот вместе с детьми разбомбили немцы. Даже после этого отец, его взяли на оборону Ленинграда, и он иногда домой забегал, поесть приносил, просил маму остаться в городе. Но она все-таки решилась увезти меня. Так мы попали в Калинин к моей бабушке.

Мама сразу устроилась на работу кассиром на катер, который ходил от Калинина до деревень вверх по Волге.

В ночь на 14 октября, когда она была на смене, началась очень страшная бомбежка. Так бомбили, что мы все очень испугались, буквально тряслись от страха. Семья наша жила тогда на ул. Коминтерна, 9. Бабушка схватила меня и двоюродного брата Олега и повела в бомбоубежище, а по сути в землянку, которая была у нас выкопана в огороде. Там мы и просидели всю ночь.

А утром вернулись домой и слышим по репродуктору: «Началось наступление на Калинин. Началось наступление на Калинин». Тут и мама с работы пришла и сказала, что немцы вошли в город. Помню, как мы быстро собрали вещи, завязали в узлы и погрузили все на нашу высокую телегу. Сверху посадили нас с братом - и мы тронулись.

Успели проехать немного, как у телеги сломалось колесо. Ремонтировать ничего не стали. Нас сняли, взяли кое-какие вещи, а остальное так и бросили...

Бежим, торопимся... Уже по проспекту Чайковского... А навстречу нам отряд финнов идет. Они идут, а мы бежим. И тут они говорят нам: «Да куда вы бежите? Оставайтесь дома. Мы в вашем городе немного будем, скоро на Москву пойдем». А мы скорей-скорей - и к Волге. Мама договорилась, что нас катер будет ждать.

Подходим, а на набережной столько людей!.. Уже, видимо, несколько катеров отправились. И наш катер тут же курсирует. Капитан увидел нас, подошел, бросил трап, мы заходим, и тут как начал народ вслед за нами валить... А он: «Подождите, дайте работника с семьей взять!» Еле нас затащили, а затем трап скинули, часть народа так и попадало в воду.

А к нашему катеру еще баржу прицепили с шинелями и валенками. Плывем мы и видим: в реке плавают подушки, перины, одеяла. Еще даже не намокли. Мы сразу поняли, что недавно здесь бомбили. Людей уже не было, утонули. Поэтому мама взяла багор и выловила две подушки, потому что у нас ничего не было. А совсем скоро появился самолет. Кинул он бомбу, и она попала в баржу, и как все загорелось... Ой!..

Но капитан и ребятки-моряки такие молодцы были. Спрыгнули в воду и с трудом, но отцепили баржу, которая через несколько минут уже сгорела дотла. А нас бог миловал. Мы доплыли до города Энгельса. Там и поселились в маленькой избушке-мазанке.