2016-08-24T02:15:06+03:00

В прошлом вор-карманник, а ныне поэт из Твери Евгений Карасёв: Сожалений, впрочем, как и угрызений совести, за свои поступки у меня нет

2015 год официально объявлен в России Годом литературы
В прошлом вор-карманник, а ныне поэт из Твери Евгений Карасёв: Сожалений, впрочем, как и угрызений совести, за свои поступки у меня нет. Фото: Виктория ЕФРЕМОВАВ прошлом вор-карманник, а ныне поэт из Твери Евгений Карасёв: Сожалений, впрочем, как и угрызений совести, за свои поступки у меня нет. Фото: Виктория ЕФРЕМОВА
Изменить размер текста:

Но значит ли это, что мы станем больше читать? Начнем внимательнее относиться к литературным произведениям не только классиков, но и современников? Или талантливым авторам наконец-то будет оказана помощь в издании книг?

О том, насколько сложен творческий путь, рассказал известный тверской поэт и писатель, автор 13 книг, а также множества публикаций в литературных журналах 77-летний Евгений Кириллович Карасёв, имеющий семь судимостей за карманные кражи и нарушения административного надзора, проведший в общей сложности 20 лет в местах лишения свободы.

- В прошлом году вышел ваш сборник избранных стихотворений и поэм «Вещественные доказательства». Расскажите, трудно ли издать в наше время собственную книгу?

- Достаточно трудно. Кроме хороших литературных материалов, нужны финансы. Кто-то из авторов ищет спонсоров, кто-то сам. Я же выпустил книгу при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России (2012 - 2018 годы)». Подал заявку, стоял, можно сказать, на очереди, – поделился секретом Евгений Кириллович, но он не упомянул, что в его коллекции премия журнала «Новый мир», поэтическая премия «Anthologia» и премия имени Гумилева.

- Когда вы впервые начали писать стихи?

- Стихи попробовал писать ещё в детстве, хотя считал их достаточно слабыми. Старался подражать совершенно противоположным русским поэтам: Маяковскому, Есенину. Потом угодил в детскую колонию, в лагеря, тюрьмы. За карманные кражи и нарушения административного надзора провел в общей сложности 20 лет за колючей проволокой.

Там я возвратился к стихам. Они помогали мне скоротать нелегкое время.

- Показывали ли вы свои стихи кому-нибудь, когда были в заключении?

- Как-то решился спросить мнение о них у одного «знающего» человека в лагере, он прочитал и говорит: «Лет пять дадут», после этого я спрятал их и больше никому не показывал.

- Ваши стихотворения легко узнать, у них совершенно особенные размеры, ритм, стиль. Как вы пришли к такой форме?

- Ещё находясь в заключении, я решился отослать свои стихотворения в литературный институт, в письме, правда, не указал, где нахожусь. Мне прислал ответ Сергей Иванович Вашинцев, заведующий кафедрой творчества: «Уважаемый Евгений Кириллович, ваши стихи мне понравились, Вы можете прислать их к нам на творческий конкурс, и я уверен, что вы пройдете». В ответном письме я всё же признался, что нахожусь в заключении. Сергей Иванович написал, что помочь мне ничем не может, но предлагает вникнуть в курс лекций, прочитанных на втором курсе литературного института поэтом Александром Коваленковым, и прислал их мне в бандероли. Я узнал, что такое ямб, хорей, познакомился с историей русской поэзии, но пришел к выводу, что советы Коваленкова мне не подходят, они для классического стиха. Моя тематика не влезала в такой стих, она тяготела к прозе. И я решил пойти собственным путём.

- Как реагировали близкие на ваше творчество?

- Мать, читая мои стихи, говорила: «Женька иди грузить вагоны, на что ты пишешь, ни складу, ни ладу». Как-то я несколько разозленный принес ей почитать сборник американского поэта Уолта Уитмона* «Листья травы». Там до того сложный поэтический текст, что она долго читала, а вечером я спросил: «Ну как?». «Этот пишет хуже тебя», - сказала она. В тот момент я решил: раз Уолт Уитмен - национальный поэт США пишет хуже меня, тогда надо продолжать.

- Уже 20 лет вы регулярно печатаетесь в журнале «Новый мир», расскажите, как началась дружба с этим изданием?

- Меня долго нигде не печатали, и один мой знакомый, москвич, сказал: «Пошли стихи Чухонцеву. Только в журнал не посылай, сходи к нему сам». Он даже адрес добыл. Я поехал, оставил Олегу Григорьевичу свою тетрадь на прочтение. Мы договорились, что, если стихотворения ему не понравятся, он не даст никакого ответа в течение 10 дней, а если понравятся, то позвонит. День на шестой раздался звонок. «Стихи ваши мне понравились, и очень, про генерала, про девочку. Я их напечатаю в журнале «Новый мир». Одно из отмеченных стихотворений «Проверка».

«В бараке лагерном тесном с окошками затянутыми испариной, умирал генерал известный, герой войны в Испании. Он то теплил сознанье, То вновь терял пульс. Пришёл лепила. Сказал со знаньем: «Готов гусь!» Мертвецов вывозили из зоны; у пункта охраны их молотком казённым проверял Полтора Ивана. Надзиратель, детина рыжий, (такому пахать и пахать) бил так, чтоб сачок не выжил, а мёртвому – не подыхать. С генерала стянули рогожу рваную – дубак дубаком. И тут Полтора Ивана огрел его молотком. Генерал привстал на телеге, губами хватая воздух. И снеги пошли, снеги, и близкими стали звёзды… Не всполошился рыжий – накрапал в отчётной бумаге: Хотел навострить лыжи, А проще – сбежать из лагеря. И дальше пошла повода. Всё по режиму. По расписанию. Так получил свободу Герой войны в Испании».

- В своих стихотворениях вы описываете только реальные события?

- Всё реально! У меня столько событий и впечатлений, что нет нужды выдумывать, высасывать что-то из пальца.

- Есть ли любимые стихотворения?

- У меня они все любимые, но среди них есть особенные, наиболее близкие. Например, уже достаточно знаменитое стихотворение «Проверка». Ещё бы я выделил стихотворение про липень, в нём я постарался поиграть со звуками.

«Был месяц с красивым названием липень И девочка с именем месяца – Липа, И ливня как липень ликующий ливень, И кипень как ливень ликующей липы. И был я впервые с девчонкой под ливнем, И был я впервые с девчонкой под липой. Мы плыли ль, летели, мы стыли ль, горели, Мы были, не были, как в небе ли были, А ливень кипел, подступая все ближе. Пролилася листьев летучая крыша. И с дерева липы на девочку Липу Скатился липучими каплями липень. Я куртку на Липу накинул наивный, Желая укрыть ее плечи от ливня. Она покосилась на жалкого И, сбросив с плеч куртку, ступила под ливень... Я, было, ей крикнул: – Куда ты, глупышка? Но взгляд ее вспомнил: – Какой я мальчишка! Она уходила в потоке кромешном, Не девочка Липа - прекрасная женщина. Сплошной, непроглядный, дымящийся, синий Ей руки ломал разгулявшийся ливень. А я пристыженный остался под липой. Был месяц с красивым названием – липень».

- Что вы думаете о современной поэзии?

- Современная поэзия сильно отличается от традиционной. Отличается не глубиной мысли, а технической стороной: культура речи другая, ритмика. Сейчас, на мой взгляд, очень много графоманов, редко встретишь ценные строки. Вот, например, из ста человек я могу найти одного, более-менее пишущего стихи.

- А как вы понимаете, что это настоящие стихи?

- Это где-то на подсознании. Я как-то был в одном солидном журнале, в котором отделом поэзии заведует мой знакомый. Мы сидим с ним, пьем чай, а он разбирает «пирамиды Хеопса», так мой знакомый называет присланные в журнал рукописи со стихами. Он берет рукопись, меньше минуты листает и пишет коротко: «Бр. сив. коб.». Я говорю: «Что это такое?» «Бред сивой кобылы», - поясняет он и отбрасывает рукопись в сторону. Так он «пирамиду» разобрал где-то за час. Я говорю: «Как же ты так быстро? Может, там гений, а ты его проглядел?». «Нет, я по двум, трём строчкам улавливаю, что может этот человек сделать. Редко ошибаюсь». Он работает на интуиции, выработанной с годами. Интуиция - это не дар божий, это какое-то сверхчувство, которое дала практика в прошлом. У меня тоже такое интуитивное отношение к стихам, я читаю несколько строк и думаю, можно ли с этим сделать что-то ценное. И тоже редко ошибаюсь.

- Хотели бы вы, чтобы ваши стихи изучали в школе?

- Нет. Я пишу для того, чтобы рассказать о том, что меня окружает или окружало когда-то. О людях, которые рядом и совершенно неважно, друзья это или враги. Своими стихами я не пытаюсь кого-то учить или наставлять. Я просто показываю читателю свою жизнь, опыт. Мне нравится фраза у Владимира Маяковского «Умоляю, не делайте под Маяковского. Делайте под себя».

- Сожалеете ли вы о своем прошлом, хотели бы всё изменить?

- Нет, ничего не хотел бы менять. Благодаря моему прошлому я стал известным человеком. Тюрьма дала мне опыт, материалы для творчества. Я думаю, ни случись бы всё так, как случилось, я бы смотрел на мир другими глазами, «розовыми». Сожалений, впрочем, как и угрызений совести за свои поступки, у меня нет. Я как-то взял и разделил всё украденное на каждый день отсиженного срока, и получились копейки. Я заплатил сполна. Своё отношение к прожитому описал во многих своих стихотворениях. Вот, например «Однажды в детстве», «Выбор» или поэма «Нежданная подруга».

«Однажды в детстве в «Детском мире» в витрине с надписью «Не трогать!» я увидал вагончика четыре и первую железную дорогу. Здесь было всё: и рельсы, точно жилки, и стрелки, и платформы, и мосты. В витрине не игрушки жили – мальчишьи потаённые мечты. И в нарушенье надписи «Не трогать!» как журавлёнок, увидавший небо, ступил я на запретную дорогу. И дунул с другом в город хлебный. Пошли базары. Кошельки у граждан. Жистянка закрутилась почём зря. Как истый вор, я не был жадным, деньгами походя соря. Меня судили многажды, сурово. И мои судьи мучились вопросом: что его тянет после срока снова к беспутной жизни: «на колёсах»?.. Пришло не вдруг. Я перебрал всё строго. Себя стегал. Дружков корил. Но не винил я первую дорогу в витрине магазина «Детский мир.

* Уолт Уитмен (1819 – 1892) - американский поэт, журналист, эссеист. Реформатор американской поэзии.

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также