Хочешь замуж и детей - надевай сарафан, а для флирта подойдет сари

Весна, пробуждение природы, женщина... Наверняка все согласятся, что эти слова связаны между собой неразрывно. Подтверждение тому и тот факт, что все женские праздники мира приходятся на март. А если так, то есть ли разница между нами, женщинами? Какие мы – русские, индианки, арабки? Я лишь попыталась подслушать их мысли и проникнуться их чувствами.

Сарафан и я Наверное, чтобы понять кого-то другого, надо для начала разобраться в себе. А потому в качестве первого шага останавливаюсь на русском сарафане. Из множества моделей выбираю традиционный прямой сарафан, который бытовал в средней полосе России, и вот тут-то начинается самое интересное. Готова поспорить, что большинство жителей России, фольклористы в счет не берутся, никогда сарафан и в руках не держали. А в нем, оказывается, спрятано множество любопытного: чего только одни ленточки для поддержания груди стоят! А всякие там складочки, создающие дополнительный объем сзади, а пояс, подчеркивающий талию русской красавицы!

- Ты хочешь, чтобы я сказал как есть? - вопросом на вопрос отвечает мой давний приятель, гармонист, гусляр и исследователь русской традиции Илюха. - Ну что ж, если откровенно, то сарафан интригует. Он настолько умело продуман в крое, что скрывает недостатки и подчеркивает ваши достоинства. А раз так, то под него очень хочется… заглянуть. И проверить, так ли это на самом деле. Все женщины в сарафане выглядят ладно скроенными и как бы это сказать... объемными. Наши красавицы - это же не худощавые девы с томным взглядом, а кровь с молоком, которые и хозяйство смогут вести, и детей рожать, и держаться на людях достойно. Вспомни хотя бы строки Пушкина: «А сама-то величава, выступает словно пава». Вот тебе и точная характеристика.

Сарафан настолько умело продуман в крое, что скрывает недостатки и подчеркивает ваши достоинства

Действительно, стоило мне облачиться в традиционный русский наряд, все правильно подтянуть и утянуть, как сразу поняла, что это удобно! Никакого стеснения, напротив: широкий подол позволял спешить, а значит, быстро управляться с делами, прошитые лямки держали спину прямой, и в то же время я чувствовала себя женщиной!

Мэя бхартия. Я – индианка.

Индийское сари, как, впрочем, и вся культура Индия, в противовес русской практичности, соткано из утонченной чувственности. Длинный кусок струящейся ткани как будто страстно обвивает тело женщины сверху донизу. На фабриках Раждастана до сих пор при вас продевают 10 – 12-метровый отрез сквозь кольцо, демонстрируя тем самым качество полотна и намекая, что драпировка податливо ляжет в нужном месте и там, где именно вам угодно, естественно, с целью подчеркнуть то, что хочется.

Мое преображение в индианку произошло для меня самой внезапно. Путешествуя по Центральной Индии, не могла не заглянуть на роскошные фабрики тканей.

Не успела я определиться с тем, что вообще хочу, как меня уже оглядели с ног до головы, и тут же шумный совет из десяти продавцов окружил, демонстрируя разные расцветки. Оказавшись в кругу угодливых и белозубо улыбающихся мужчин, признаюсь, почувствовала себя несколько неловко, но мой индийский друг Рахуль вовремя утешил:

- Ты им понравилась. Все это представление только для тебя. Выбирай. Или примут решение сами.

И тут я себя не узнала. Непривычная к столь открытому и нескрываемому напору тестостерона да еще и в таком количестве, я растерялась. Тут же, выбор наряда был сделан за меня. А через секунду чьи-то руки уже бережно укутывали меня во что-то бежево-золотистое…

Сари делает женщин в глазах индуссов таинственными и сексуальными

Надеть сари – дело не из легких. Сначала ткань обвязывают вокруг пояса, затем один конец драпируют в несколько десятков складок, а другой обвивают вокруг плеч, груди и накидывают на голову.

Шаги в таком одеянии сделать широкими невозможно, а потому столь модная ныне характеристика: женщина с активной жизненной позицией - в данном случае отметается полностью. Спеши не спеши, все равно сари заставит тебя идти медленно и достойно.

- Да ты превратилась в настоящую красавицу, - прервал мои размышления Рахуль. Оглядев меня с ног до головы, он медленно вынес свой вердикт: - Все-таки сари преобразит любую... Хочешь, открою тебе тайну, почему индийцам нравится видеть женщин, одетых именно так? Потому что сари делает вас в наших глазах таинственными и сексуальными. Оно, очерчивая изгибы тела и в то же время ничего не пряча, приоткрывает живот. Вот почему в наших стихах так часто воспевают грациозный стан. А еще, - вдруг наклонившись к моему уху, прошептал мой давний друг, - нам нравится разматывать сари перед ночью любви. Чем дольше разматываешь, тем больше терпишь, тем сильнее желание…

Кстати, это высказывание я привела, приехав в Россию, Илюхе-фольклористу.

Однако он чувственный момент индийцев не заценил, коротко отметив, что данное заматывание и разматывание ему непонятно.

- Кроме того, и подходы к любви у нас тоже явно не совпадают: если у них это энергия медитации или сосредоточения, то у нас, у русских, правит энергия действия – что значит сразу и быстро.

Ана масрия. Я египтянка.

Летняя Хургада встретила настоящим пеклом.

- Сегодня 50 градусов, так что с солнцем осторожнее, - не выходя из машины, предупредил гид и тут же укатил прятаться в офис.

Сидеть в отеле совсем не хотелось, и тут, словно подслушав мои причитания, позвонили.

- Если хочешь, присоединяйся к нам. Вечером мы идем на свадьбу, у меня друг женится, - донесся с того конца провода знакомый голос моего очень хорошего приятеля Наджи. – Только одно условие: если хочешь, чтобы на тебя не обращали лишнее внимание и уважительно к тебе отнеслись, надо переодеться. Причем одеться надо по-арабски, едем в старый город.

Ну что ж, египтянка так египтянка, тем более что звучит красиво: ана масрия.

Вместе с Наджи выбираем мне недорогой, но достойный наряд. Останавливаюсь на черной в пол абайе (рубахе) и расцвеченной мириадами блесток тархе (платке).

Вместо улыбчивой рыжеволосой и подвижной девушки в зеркало на меня смотрит строгая и величественная женщина. Первое впечатление: я стала выше и стройнее… вот только глаза на фоне этого костюма выглядят тускло, да и губы тоже. Сказано - сделано, подвожу черные стрелки и ярко крашусь помадой. Поступила так интуитивно. Только позже узнаю, что так поступают все арабские женщины испокон веков, поскольку контрастные одежды требуют подчеркнуть лицо.

- Гамиля, омаар… - несется мне вслед, что на египетском значит «красивая и луноликая». Как интересно, - тут же думается мне, - стоило только надеть рубаху и платок, как ареол мужских интересов поднялся выше моего пояса. Внимание мужчин теперь сосредоточилось исключительно вокруг лица. Так вот почему вся арабская поэзия посвящена в основном воспеванию лика возлюбленной. На что же еще смотреть, как не на него. Остальное же все закрыто… Именно эта скрытность веками мудро переводила физиологические потребности южных мужчин в философское русло, рождая тем самым поэтическое вдохновение. Действительно, чего стоят только эти строки: «Вонзая острия ресниц, на стаи стрел похожи, Их взоры ранят нам сердца, хоть и не ранят кожи…» Красиво, что тут скажешь.

К вечеру 45 градусов выше нуля практически не ощущаются. И только тогда я замечаю, что черная плотная ткань рубахи постоянно продувается ветром.

Как ни парадоксально, но многие европейцы проявляют излишнее любопытство именно к закрытым женщинам

Перебирая строчки из арабской поэзии, ловлю вдруг себя на мысли, что мне комфортно. Более того, я чувствую себя красивой, только я уже вроде и не я вовсе.

Мои руки послушно сложены на животе, отсутствие жестов и лишних движений. Но это не смирение, это величие и какое-то внутреннее достоинство. Костюм диктовал свои правила, я лишь их приняла и с ними изменилась.

Мое самолюбование вдруг резко что-то нарушает. Если арабские мужчины теперь лишь вдохновенно заглядывали мне в глаза, то стоило мне только поудобнее усесться в плетеном кресле одного из множества шумных кафешек Хургады, как я почувствовала пристальный взгляд одного из посетителей. Подтянутый мужчина европейской наружности остановился напротив кафе и внимательно изучал меня. И вот тут-то во мне окончательно проснулась та самая масрия… Ну не смогла я повернуться в своем блестящем платке, чтобы вот так прямо и вопрошающе, как бы я это сделала в России, посмотреть на него!.. И мужчину это, похоже, заинтересовало еще больше. Он вошел в кафе. Сел напротив меня и, заказав кальян, стал открыто наблюдать за мной и моими друзьями. Парадокс, но, одетая с ног до головы, я вдруг почувствовала себя почти голой. Именно в тот момент я впервые поняла тех женщин, кто носит паранджу. Но смешно в этом случае другое. Если бы я сидела полураздетой, он бы так и прошел мимо, ни разу не оглянувшись.

Позже мне объяснили, что такие случаи не единичны: многие европейцы проявляют излишнее любопытство именно к закрытым женщинам. Что для арабов просто и ясно: закрыли, значит смотреть нельзя, для европейцев служит обратным сигналом – спрятали, значит что-то точно интересное.