Константин Симонов: Эта реликвия должна храниться в музее «Комсомолки»

Для сотрудников редакции клочок обветшавшей от времени газеты стал настоящим подарком ко дню рождения «Комсомолки».

- С вами я прошел всю войну и обязан передать вам это, так хотел Константин Симонов, - и достал истрепанную временем пожелтевшую вырезку из газеты.

Подарок поистине бесценный. Это «Комсомолка», напечатанная в марте 1942 года, со стихотворением Константина Симонова «Жди меня».

67 лет вырезка хранилась у Григория Самойловича, ждала часа, чтобы попасть в музей «Комсомольской правды».

- Впервые я раскрыл ее в поезде по дороге на фронт, - вспоминает Григорий Кац. - Увидев стихотворение, начал читать его вслух провожавшей меня жене. Я читал так громко и взволнованно, что не заметил, как вокруг собралась толпа. Наверное, весь эшелон слушал эти строки, ведь у каждого дома остались жена, мать, дети.

Григорий Кац отметил День Победы в Праге, потом - Дальний Восток и война с Японией… И все это время «Комсомолка» была с ним. Сначала она хранилась в чемодане, но после того, как чемодан разорвала мина и от газеты остался лишь обожженный клочок, Григорий Самойлович решил не испытывать судьбу газеты и переложил ее поближе к сердцу, рядом с партбилетом. На этом клочке осталось самое ценное из напечатанного в номере - стихи Симонова «Жди меня» и ноты Матвея Блантера.

- Зимой 1961 года я работал в Горьковской «Вечерке», - вспоминает Григорий Кац уже другой этап своей жизни. - Мне поручили встретить Константина Симонова. Вместе с поэтом я ездил на встречи. Однажды я набрался смелости и показал Симонову этот «огрызок» «Комсомолки». «Каким же чудом вы сумели это сохранить? Да если только существует музей газеты «Комсомольская правда», то этой реликвии место в этом музее», - взволнованно сказал мне Симонов, осторожно рассматривая кусочек газеты.

И вот Григорий Кац вручил нам этот бесценный подарок, поздравив любимую газету с праздником, ведь 24 мая «Комсомольская правда» отмечает свой 84-й день рождения.

С «Комсомолкой» и Симоновым через всю жизнь

Григорий Кац

Мое знакомство с поэтом Константином Симоновым (вначале заочно) состоялось задолго до того, как встретился с этим чудесным, популярным человеком. Этому поспособствовала газета «Комсомольская правда».

В начале марта 1942 года сформированная в Сталинске (Новокузнецке) 237-я стрелковая дивизия отправлялась на фронт. Вместе с войсками в первом эшелоне следовала и редакция дивизионной газеты «Сталинский удар», редактором которой я был назначен.

На всем пути от Сталинска до Новосибирска меня провожала жена.

Помнится, мы стояли на платформе, облокотившись на радиатор автомобиля, и чуть вздрагивали от стука колес, преодолевающих стыковку рельс. Шел неторопливый разговор о войне. Бог знает, как долго она продлится. И чтобы уйти от грустных размышлений, я раскрыл планшетку и вынул свежий номер «Комсомольской правды». После прочитанных «последних сообщений с фронта» разворачиваю газету – перехожу к другим газетным материалам. И тут меня словно молнией пронзило.

- Слушай, женушка, ведь это словно для нас написал Константин Симонов:Жди меня, и я вернусь,Только очень жди.…Жди меня, и я вернусьВсем смертям назло.

Я читал так громко, взволнованно, что не заметил, как оказался в окружении всего личного состава и редакции. Уверен, что каждому по душе пришлось симоновское «Жди меня». У всех остались дома родные: жены, дети, матери.

Новосибирск. Для меня – не просто город. Это город, в котором моя квартира, семья.

К приходу поезда подошли мать жены с дочуркой Адочкой. Крепкие прощальные объятия. Нет, ни одной слезинки не вижу в их глазах. Они мужественно воспринимают все, что происходит в стране.

Раздается громкий паровозный гудок. Эшелон медленно трогается. Я поднимаю над головой «Комсомолку» и во все горло кричу:

- Родные, ждите меня, и я вернусь…

Я бережно сворачиваю «Комсомолку» с великим симоновским даром и кладу в планшет.

Всю длинную тяжелую войну была со мной «Комсомолка» со знаменитыми симоновскими стихами, ставшими песней, которую распевала вся страна: «Жди меня».

Война есть война, и на ней бывало такое, что словом не рассказать, да и пером не описать.

Дон – река, протекающая в районе Воронежа. Не очень широка и не очень глубока. Редакция расположилась в деревне Каменка, недалеко от переднего края, где шли жестокие бои с противником.

Стали готовиться к выпуску газеты. Но тут… буквально все небо закрылось от налетевших немецких самолетов. Их бомбы в клочья рвали землю, деревня вспыхнула, словно костер.

Досталось и нам. Сами-то уцелели – спас глубокий окоп, а от редакционной машины остались только железяки. Уцелел и мой чемодан. Правда, не совсем. Крупный осколок бомбы насквозь пробил его и прошелся по тетрадке, лежавшей там. Чудом уцелела «Комсомолка» с симоновским «Жди меня».

Шел сентябрь 43-го года. Полки пошли в наступление. И мы со своей «Антилопой Гну» стараемся не отстать от частей. В редакцию пришли новые люди: заместителем редактора стал заместитель командира батальона по политчасти капитан В. Титоренко, секретарем – лейтенант М. Чумак. Хоть и молод был Михаил, но оказался настоящим газетчиком. В армейской редакции ему не сиделось. Сам попросился в «дивизионку», чтобы быть поближе к передовой. Но ни Титоренко, ни Чумаку не пришлось долго проработать в нашей редакции.

Река Псел. Берега ее песчаные, вязкие. А главное, напичканы минами: и нашими, и немецкими. Этот рубеж переходил из рук в руки. Ехали мы с большой осторожностью, строго следовали тропой, проложенной саперами.

Реку преодолели благополучно. Но дальше машина то и дело застревала в вязком песке, буксовали. Всем редакционным составом помогали шоферу выбраться, толкали машину кто как мог. Медленно, но продвигались вперед. И вдруг случилось такое, от чего человек с копной черных волос на голове в один миг становится белым как лунь. Автомобиль все-таки напоролся на мину.

Прогремел огромной силы взрыв, видимо, мина была крупного калибра. Воздушной волной машина была уничтожена, а нас всех разбросало во все стороны. Те, кто чудом остался в живых, не получив даже царапины, бросились собирать разбросанные останки своих товарищей: Титоренко и Чумака. Они плечами толкали машину сзади.

Буксовавшие колеса добрались до мины, и ее мощный взрыв пришелся на них.

Прибывшие саперы обезвредили около десяти мин в районе нашей катастрофы. Я подобрал все, что уцелело от чемодана. Досталось «Комсомолке», осколки мины и до нее добрались. В нескольких местах она была повреждена. Но симоновское «Жди меня» осталось целым. Я больше не стал испытывать судьбу газеты, положил ее в карман гимнастерки, рядом с партийным билетом.

Да, большой путь проделала «Комсомолка» со знаменитым симоновским «Жди меня». Она вместе со мной прошла через годы Отечественной войны. Потом преодолела страну от Праги до Дальнего Востока. Побывала в Китае и возвратилась вместе со мной на Родину, находясь в кармане гимнастерки, на которой сверкала медаль «За победу над Японией».

…Я достал из домашнего архива пожелтевший, обтрепанный буквально огрызок «Комсомолки». Он со стихами Симонова стал для меня талисманом.

И все-таки в результате своей долгой жизни я встретился с Константином Симоновым. Даже несколько дней с ним общался. И вот как это случилось.

Через много десятилетий, в морозное зимнее утро, меня пригласил к себе в кабинет редактор «Горьковской вечерки», в которой я работал.

- Слушай, Кац, меня внимательно. Завтра утренним московским поездом приезжает в наш город поэт Константин Симонов. Тебе поручается ответственное задание: встретить почетного гостя и вместе с фотографом Маскиным сопровождать поэта. Понятно?

- Так точно, - отрапортовал по-военному редактору.

Конечно, не без волнения были произнесены эти слова. Константин Симонов и на фронте, и в мирное время был очень популярным писателем. Признаюсь, мне стало тревожно от такого задания. Шутка ли, самого Симонова мне поручено встретить.На вокзал я приехал задолго до прихода поезда. Мой фотокорр Маскин дремал в кресле. Мне было не до дремоты. Ходил по вокзалу, обдумывая: какие слова я должен произнести при встрече. Да я ведь даже отчества его не знаю.

Когда гость появился в дверях вагона – не поверил, что живьем вижу самого Симонова. Мое волнение улетучилось. Гость не дал мне произнести казенные слова. Он, спустившись со ступенек вагона, протянул руку, тепло поздоровался. Что-то спрашивал. Я отвечал…

Больше всего мне запомнилась встреча поэта с автозаводцами. Она проходила в зале Дворца культуры. Собрались писатели, журналисты, рабочие-сборщики «Побед», «Волг». Обстановка была теплая. Гость с удовольствием отвечал на вопросы собравшихся. Держался Симонов просто, словно он среди таких же творческих работников, как и сам. А ведь он и Герой Социалистического труда, и неоднократный лауреат Сталинских премий, и обладатель многих других высоких званий.

Биография нашего гостя складывалась успешно. Симонов заявил о себе громко и сразу. Первой войной для него стал Халхин-гол. Здесь он получил первую обкатку войной. Однажды надев шинель, он остался в ней на всю жизнь.

Много интересного мы узнали о жизни и творчестве человека, создавшего сочинения, глубоко запавшие в наши души, такие как «Если дорог тебе твой дом», «Жди меня, и я вернусь», «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины». Да и многие его произведения: романы, дневники, мемуары – мы перечитывали от первых до последних страниц.Я сидел за столом рядом с писателем. Это же надо оказаться таим счастливчиком. В конце вечера я вынул из своей еще фронтовой сумки пожелтевшую тетрадку с дневниковыми записями, которые вел с самого начала войны… Перед Симоновым я положил огрызок «Комсомольской правды», датированной мартом 1942 года. Но этот «огрызок» имел большую значимость – на нем стихотворение «Жди меня» со словами Константина Симонова. Имя Матвея Блантера, написавшего музыку к стихам тут же. Здесь же ноты этой песни. Это все, что осталось от четырехполосной «Комсомолки».

Поэт взял в руки этот кусочек газеты. Чувствовалось, что он с волнением его рассматривал. Потом обратился ко мне:

- Каким же чудом вы сумели это сохранить? Да если только существует музей газеты «Комсомольская правда», то этой реликвии место в этом музее.

Тут я набрался смелости, извлек из полевой сумки тетрадь далекого сорок четвертого года. В ней записаны только что появившиеся симоновские песни о военных корреспондентах. И мы дружно, с волнением их пропели.

На всю жизнь запомнилась мне эта чудесная встреча с великим человеком, который прошел через всю нашу жизнь.